Горький можжевельник (1985)

В рыбацком посёлке на краю Охотского моря, где туман цепляется за крыши как пьяный, семнадцатилетняя Марина находит лодку — облупившаяся краска блестит, будто чешуя дохлого морского змея. В трюме, под слоем гниющих сетей, лежит ящик с письмами, написанными чернилами из водорослей и крови. Её отец исчез в таких же осенних штормах, но теперь шепчут: он не утонул. Он *увидел*.

Посёлок дышит законами, старше церковных книг: не упоминай имя ветра после заката, не смотри на отражение в лужах с приливной водой. Марина ломает оба правила. Чем чаще она спрашивает о прошлом, тем чаще соседи крестят двери углём, а в её окно бьются чайки с переломанными крыльями. Даже мать прячет лицо, стирая пятна ржавчины с фартука — словно моет руки от дочери.

Письма ведут к маяку, где старик-смотритель десятилетиями рисует в журнале одни и те же цифры. Он знал отца. Знает, почему в шторм волны светятся зелёным, а на песке остаются следы, похожие на человеческие... но с перепонками.

Сможет ли Марина переплыть за красную буйковую линию, за которой кончаются карты, если ради правды придётся стать такой же чудовищной легендой, как те, кого она ищет?