На окраине галактики, где гигантские космические корабли режут тьму, как ржавые ножи, молодой рыцарь в плаще, опалённом плазменными вспышками, пытается удержать равновесие между долгом и тихим голосом в груди, зовущим его по имени. Его меч — не просто оружие, а щит для тех, кто верит, что война — это лишь фон для их жизней. Но здесь даже звёзды кажутся свидетелями, а не союзниками: их холодный свет скользит по броне солдат-клонов, чьи лица скрыты под масками, но голоса трещат, как перегруженные
- Год выпуска: 2008
- Страна: США, Австралия
- Жанр: Фильмы
- Продолжительность: 01:37
- Премьера (Мир): 2008-09-26
- Качество: BDRip
В призрачном свете неоновых вывесок 90-х, где дождь стирает границы между прошлым и настоящим, бывший реставратор часов Леонид находит в ломбарде потёртый медальон с гравировкой: «Родант, 3:47». Городок, затянутый туманом и слухами, будто бы каждую полночь где-то тикает механизм, меняющий реальность. Леониду — человеку, чьи руки помнят каждый винтик, но память упорно стирает лицо сестры, исчезнувшей в ту самую ночь десятилетие назад. Его ведут не улики, а сны: в них сестра молчит, а стены
- Год выпуска: 2008
- Страна: Австралия
- Жанр: Фильмы
- Продолжительность: 01:28
- Премьера (Мир): 2008-10-09
- Качество: BDRip
На краю якутской тайги, где снег хрустит, как битое стекло, ветеринар Лиза находит в мёрзлой земле ошейник с координатами, ведущими в глубь леса. Не её дело — чужие собаки и пропавшие охотники, но в метках на карте узнаёт почерк брата, исчезнувшего год назад. Тайга здесь живёт по своим часам: реки меняют русла за ночь, а звери смотрят на людей слишком пристально, будто помнят их грехи. Чем дальше Лиза идёт по следам, тем чаще спутники шепчутся о «проклятой долине», где земля дышит паром, а
Тель-Авив, 2000-е. Бывший солдат Ари, как тень, бродит по ночному городу, преследуемый обрывками снов: стальные вертолёты на фоне багрового заката, пляшущая на руинах женщина, взрывы, звучащие как дисгармоничный джаз. Его память — лоскутное одеяло, где дыры важнее ниток. Вместо писем или дневников — разговоры с однополчанами, чьи голоса дрожат, как плёнка старого проектора. Каждый вспоминает войну в Ливане иначе: кто-то видит себя богом, стреляющим ослепительными трассерами в небо, кто-то —
В рыбацком посёлке на краю Баренцева моря, где зима выгрызает краски до серых скелетов домов, семнадцатилетняя Варя находит в сетях отца бутылку с письмом, написанным её же почерком. Листок, пропитанный солью и йодом, ведёт к заброшенной маячной башне, которую местные шепотом зовут «Мункра» — словно имя вызовет из глубин то, что десятилетиями прячется за пеленой штормов. Её отец, суровый и молчаливый, внезапно запрещает приближаться к воде, а старики на рынке крестятся, услышав шум прибоя. Но
В пыльной квартире на третьем этаже, где трещины на обоях повторяют узоры его жизни, двадцатилетний Дэйв находит книгу за $9.99 — её обложка липнет к пальцам, словно пропитана старыми надеждами. Мегаполис за окном гудит, как недовольный улей, а он, потерявший работу и веру в рациональное, покупает её спонтанно — «Истина в мягкой обложке. Гарантированно». Но обещанные ответы оказываются зеркалами: чем упорнее Дэйв вчитывается в строки, тем абсурднее становится реальность. Пожилой сосед-скрипач
В шумном цирке-шапито, где воздух пропитан запахом жареного арахиса и тревогой перед выходом на арену, рыжий шимпанзе Хэм Третий жуёт банан под насмешки зрителей. Он — потомок первого примата в космосе, но слава предка для него лишь тяжёлый чемодан без ручки. Всё меняет звонок из НАСА: старый корабль деда исчез в чёрной дыре, а вернуть его могут только... циркач с его бунтарской жилкой. Здесь космос не чёрный — он переливается ядовито-розовым, а планеты похожи на мятые конфетные обёртки.
Представь: Пригородный городок, где газоны стрижены под линеечку, а за каждой голубой шторой прячется скука. Десятилетний Куп — мастер по самодельным роботам из хлама — вдруг обнаруживает, что его жизнь перевернула не новая игрушка, а... кот. Тот самый, которого сестра принесла из «благотворительного» фургончика с подозрительно мигающей вывеской. У кота глаза — как экраны старых телевизоров, а мурлыканье напоминает жужжание дрели. Что толкает? Куп уверен: это не кот, а инопланетный шпион,
«В развалинах заброшенного кинотеатра 90-х, где пыль танцует в лучах сломанного проектора, пятнадцатилетняя Катя находит под сценой потрескавшийся планшет. Его экран мерцает, как глаза совы, а на корпусе — царапины, будто кто-то пытался выкопать из него правду. Но страннее всего звуки: голоса из фильмов, которых здесь никогда не крутили, шепчут имя её брата, исчезнувшего год назад. Катя узнаёт — каждый, кто прикасался к планшету, стирался из памяти города. Даже родители теперь путают её лицо с
Северная Австралия, 1930-е. Пустыня, где небо жжёт синим пламенем, а стада волов бредут сквозь пыльные вихри, словно призраки. Леди Сара — англичанка в кружевах, застрявшая меж войн и чужих обычаев — приезжает спасти ранчо мужа, но находит лишь подковы, проржавевшие в песке, да упрямого погонщика по имени Дровер, который смеётся сквозь зубы: «Здесь даже дожди боятся лить без разрешения». Её толкает вперёд не долг — жажда. Жажда понять, почему аборигенский мальчик Налла смотрит на неё, как на
Ты помнишь, как в детстве заглядывал в старый шкаф, надеясь найти за ним снег и фонарный столб? Здесь всё начинается с крика чайки над обломками замка, где когда-то коронации сверкали льдом, а теперь стены едва видны под плющом и пеплом. Прошло всего год для них — и тысяча лет для Нарнии. Ребята возвращаются в мир, где их имена высечены в руинах, а легенды о королях-детях шепчутся с недоверием. Принц Каспиан, с мечом длиннее его тени, зовёт на помощь тех, кого учили бояться: говорящих барсов,
Лондон, 2008. Над Бейкер-Стрит зависает туман, густой, как занавес перед третьим актом. В крошечной конторке, заваленной папками с делами викторианской эпохи, частный детектив-неудачник Маркус роется в записях о давно забытом ограблении. Его клиент — тень в плаще, пахнущем камфорой и порохом. Вручает конверт: внутри фото девушки в красном берете и ключ от сейфа, заржавевший от времени. Маркуса гонит не деньги — в его голосе слышен отзвук тюремных решёток (да, он когда-то сам рисовал планы для