Восточный Берлин, 1984. Лена, тихая сотрудница архива с привычкой стирать пальцами чернильные пятна на манжетах, находит в подвале папку с письмами — нерасшифрованными, в синих конвертах. Они пахнут пылью и чернилами Штази, а на полях — детские рисунки её руки, сделанные десятилетия назад, когда отец учил её шифрам... перед тем как исчезнуть. Пропавшие страницы, ночные звонки с помехами, соседи, внезапно вспоминающие, что «забыли немецкий» — всё ведёт к дому на окраине, где до сих пор горит
В приморском городке, где июльский воздух густеет от запаха водорослей и дыма костров, Вера возвращается после десяти лет молчания. Ее отец, старый радист, исчез в ночь летнего солнцестояния, оставив лишь трескучую запись в потрескавшемся транзисторе: *«Они не взяли воду, взяли тишину»*. Местные, загорелые и вечно пьяные от солнца, твердят, что он просто уплыл ловить туман — но Вера знает: его голос на пленке смешался с криком чаек, будто кто-то оборвал связь с миром. Раскопки в ржавом маячном
В старом приморском городке, где бетонные многоэтажки соседствуют с изъеденными временем избами, 17-летняя Варя находит в подвале бабушкиного дома странный компас. Его стрелка дрожит, указывая не на север, а на заброшенный маяк, а на корпусе — гравировка её имени, сделанная десятилетия назад. Местные шепчутся о «пропавшей экспедиции», но стирают фразы, едва она входит в магазин. Компас ведёт её к подземным тоннелям, где стены покрыты символами, мерцающими, как битое стекло, а воздух пахнет